Живая русская песня
Интервью Ольги Бригадновой, филолога, фольклористки, исполнительницы народных песен.
Газета “Соотечественник”, № 21 (Август, 2007)
Ольга Бригаднова – филолог и литературовед. Ее научная тема – Максимилиан Волошин и символисты, серебряный век русской поэзии. Ольга пишет комментарии к собранию сочинений Волошина, которое издается Санкт-Петербургским отделением Академии Наук, – сейчас закончен пятый том, идет работа над шестым томом собрания, печатается в журнале Русская литература и в «Волошинских сборниках».
Наша беседа с Ольгой Бригадновой состоялась в небольшой уютной галерее в Кертнерхофе, в старинной части Вены, где Ольга устраивает музыкальные вечера и выступает как исполнительница русских народных песен.
- Ольга, как случилось, что вы стали петь народные песни.
- Я родилась в Саратове, на Волге, а река Волга – это уже песня. Потом росла и получила образование в Петербурге. Но по маминой линии во мне есть кровь донских казаков. Донскими казаками были бабушка и дедушка, дедушка даже был казацким генералом. А бабушка была замечательной певицей, она и восемь ее сестер великолепно пели. Это были украинские и русские народные песни. Пели мощными голосами, если они пели, то слышно их было в деревне повсюду, рассказывали, что в домах у соседей стекла дрожали. Совсем маленькой девочкой мне довелось бывать на этих застольях, когда за длинными-длинными столами с песнями собиралась вся деревня. И с этого времени народная песня запала мне в сердце.
В Петербурге я окончила музыкальную школу. Но потом мои интересы переместились в область литературы. Я победила в городском конкурсе и в городской олимпиаде по литературе. Это меня очень воодушевило, и я поступила в Санкт-Петербургский Университет на филологический факультет, закончила его по специальности «Русский язык и литература». А во время обучения мы ездили на фольклорную практику. Вот там впервые уже в сознательном возрасте столкнулась с настоящей, живой русской песней и живой народной культурой. С этого времени начала и сама петь в университетском фольклорном ансамбле, который вела Наталья Сергеевна Герасимова. В этом ансамбле пелись, распевались те живые песни, записанные в наших экспедициях.
В экспедиции ездила часто уже и после Университета, была на Вологодчине, Смоленщине, в Карелии. Там собирала песни. И эти песни я сейчас пою.
С одной стороны я начала заниматься этим, потому что «душа просила», душа хотела петь. С другой стороны, было очень жаль, что русская песня умирает. В русском песенном творчестве есть подлинные жемчужины, и, как свойственно простому русскому человеку, эти жемчужины лежат у него спрятанными. А мы и сами не знаем, что у нас есть такое богатство. Я много думала о том, что если я сумею показать эти жемчужины другим, то и других этим обогащу. Это то настоящее богатство души и культуры, которое можно и нужно передавать дальше.
- Вы поете эти «живые» песни в их первозданном виде или все-таки интерпретируете их по-своему?
- Это важный вопрос. Я училась пению, помимо музыкального образования, у деревенских народных певиц, а также у Евгении Смоляниновой, которая тоже начинала свою творческую карьеру, распевая народные песни. Когда я работаю над песней, это долгий процесс. Сначала я «выучиваю» ее, а потом стараюсь, чтобы песня стала моею. Я не подстраиваюсь под песню, но и песню не подстраиваю под себя. Я пытаюсь найти в песне тот самый глубокий корень, который живет в ней независимо от исполнителя. Безусловно, некоторые исполнители оказывают на меня очень большое влияние. Например, Ольга Федосеевна Сергеева – народная певица, жила на Смоленщине, к сожалению, уже умерла. В свое время она была очень известной. У Андрея Тарковского в «Ностальгии» звучит ее голос. Я ее не застала, но много слушала в записях - у нее очень специфическая манера исполнения, интересный голос. Я очень много от нее взяла, но с другой стороны, когда я познакомилась с ее пением, то поняла, что моя манера очень близка к ее исполнению.
Когда я исполняю песню, то моя задача - донести ее до слушателя в том виде, в каком она есть. Но, конечно же, я интерпретирую песню, как это делает любой музыкант даже с авторским произведением. Не могу себя полностью ассоциировать с автором, еще и потому что песни живут своей жизнью. Они изменялись со временем, передавались от человека к человеку, и каждый вносил в них что-то свое. Но при этом оставалось и что-то неизменное, что воспринимается каждым примерно одинаково.
Русские люди в деревнях пели оттого, что им нужно было что-то высказать, выпеть – свою боль, свою радость, другие чувства. Кроме того, есть обрядовая лирика, связанная с крестьянским календарем, с крестьянскими обрядами. Когда поёшь то, что идет из души, из сердца, песня приобретает совершенно особый колорит и воспринимается душою слушателя. Однажды после концерта, ко мне подошел один швейцарец. Он рассказал, что интересовался Россией, много читал о нашей стране и даже женился на русской. Так вот он сказал, что за время концерта он понял о русской душе намного больше, чем из всего, что прочитал в книгах. Он понял сердцем, почувствовал такие сокровенные уголки в этой русской душе, которые не могут открыть никакие книги.
Это очень важно, что русский человек поет душей. Его песня и говорит очень много об этой душе. А душа у него очень сильная, иногда дикая, иногда страшная. Моему слушателю всегда сложно. Он не подготовлен к такому интенсивному воздействию. Мы привыкли к обработанному народному творчеству, к абстрагированному от источника отдельному виду искусства. А когда контакт идет напрямую, многие не выдерживают. Но те, кто готов, кто открыт такому контакту, всегда получают огромное впечатление.
- Несмотря на то, что вы живете в Австрии, вы продолжаете собирать русский фольклор?
- Не только я одна. Фольклористов сейчас много - это даже стало популярным. Я бываю в разных регионах России. Была на Вологодчине, у меня записано очень много вологодских песен. Была на Северной Двине. В Карелии – собирала вебские песни. Из последней экспедиции в Смоленскую область у меня собралось более 150 песен. Есть песни, которые я собрала, но не исполняла, есть песни, которые уже сделала своими.
Сейчас положение с изучением фольклора даже лучше, чем в 70-е и 80-е годы, когда никто этим не занимался, никто не ездил в деревни, и бабушки постепенно умирали. Сейчас исполнительниц осталось немного, они известны наперечет. Тем более ценно, что в последнюю поездку по Смоленщине нам посчастливилось познакомиться с Анной Алексеевной Прохоровой, о которой раньше никто не знал, хотя экспедиции в тех краях бывали постоянно. Позапрошлым летом кто-то подсказал, что есть такая женщина, которая, «кажется, поет». Она старенькая, ей 76 лет, живет одна. У нее было мало поводов петь – молодым это не очень нужно, молодые занимаются хозяйством. Так она оказалась обойденной вниманием. От нее я записала более 80-ти песен.
Есть планы поехать в Сибирь, в Якутию. Пока не было возможности такого большого путешествия, но есть большое желание. У якутских песен своеобразная мелодика, иногда они очень монотонные, а иногда небольшая окраска настолько сильно передает ландшафт и окружающую этих людей природу, что я была просто потрясена. Когда я пою, я вижу тайгу, вижу сани, которые проезжают по тайге - и эта живая картина, передается слушателям.
Конечно, хочется не только собрать, но и сохранить это все для будущих поколений. Очень хорошо, что сейчас стали выделять средства на фольклорные экспедиции. Стараюсь работать совместно с другими специалистами, со студентами. Есть налаженное сотрудничество с Петербургом, где наш материал обрабатывается и издается.
У Академии Санкт-Петербурга есть специальный фонд, но они только собирают фольклор, ничего не издают и собранные материалы в руки никому не дают, вот что странно. Издательской деятельностью занимается сейчас Музыкальное училище им. Римского-Корсакова. Большую книгу с компакт-дисками издала Елена Николаевна Разумовская - петербургский филолог. Она работает в музыкальном училище Глинки и занимается изучением песен Смоленской области и Поозерья.
- Каковы ваши впечатления от поездок по России? Как сейчас живет российская деревня?
- Все впечатления очень яркие. Прежде всего, все деревни живут по-разному. Некоторые деревни умирают, стоят пустыми и заброшенными - очень тяжелое зрелище. И рядом, в нескольких километрах есть деревни, которые живут очень хорошо. Например, деревня Новомихайловская, где на несколько дней останавливалась наша экспедиция – новый тип многократно осужденного колхоза. Там молодой и энергичный руководитель, очень серьезный, и хозяйство процветает. Люди живут в каменных домах, много личного транспорта, все дома радиофицированы. С утра все работники включают радио, и получают от председателя наряд по радио. По радио он отчитывает тех, к кому есть претензии, и это тоже все слышат. И его строгость уважают, потому что она приносит результат. На работе никто не выпивает – а это большая проблема в деревне. Там даже есть свой бар, где собираются по вечерам.
Такие вот контрасты. Все это на расстоянии нескольких километров, но как будто два разных мира. В деревне сами жители признают, что в последние годы жить стало лучше, уровень жизни стал выше. Кто хочет работать, может работать и зарабатывать. Про девяностые годы даже вспоминать не хотят.
И еще потрясает невероятная открытость людей. Мы впервые приехали к Анне Алексеевне, она нас не знала, никогда не видела. Но приняла нас с открытой душей, накормила, напоила, спела нам и предложила остаться у нее. Мы жили у нее 5 дней, записывали песни. Она много рассказывала и была очень счастлива, что мы приехали, что нам интересны ее рассказы. А сколько песен она знала!
- Ольга, находите ли вы здесь свою публику, интересно ли ваше исполнительское творчество в Австрии?
- И не только в Австрии. Моя публика – это люди самых разных национальностей, которые интересуются русской культурой и, в более широком смысле, этнической культурой. Выступала и в России, и в Чехии, и в Швейцарии. Большие концерты бывают два-три раза в год, небольшие концерты чаще. 10 июня был такой «небольшой» концерт в рамках проекта Museumsquartier «Архитектура города». В этом году его тема была «Птицы в городе»: доклады, выставки и художественно-музыкальная программа. Выступить в этой программе мне предложил знакомый итальянский архитектор, большой почитатель моего пения. Однажды он сказал, что когда он слушал меня, у него было ощущение, «будто птица поет», ощущение природы. И в этой программе я как раз исполняла песни, передающие ощущения природы.
Можно лишь восхищаться и многообразием научных интересов Ольги Бригадновой, и многогранностью ее талантов, которые наша соотечественница Ольга Бригаднова и вдали от своей Родины посвящает сохранению культурного наследия России.