КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ ВОЙНА?
Поиском и перезахоронением останков, погибших во время войны, немецких солдат занимаются представители Народного союза Германии, организации, которой уже более 80 лет. Союз возник после Первой мировой войны для того, чтобы ухаживать за немецкими солдатскими могилами повсюду, где бы они ни были.
Сегодня он опекает около 650 военных кладбищ на территории 40 государств мира. В Европе Народный союз занимается устройством немецких солдатских захоронений уже давно. В России это стало возможно после подписания в 1992 году межправительственного российско-германского соглашения. (Кстати, немцы помогают сохранять и российские военные кладбища в Германии, у нас на это, как известно, не хватает средств.) В России восстанавливается или уже восстановлено около 90 немецких военных кладбищ. А всего на нашей территории 118 тысяч немецких захоронений.
Лезье
Некоторое время назад вся Европа узнала о маленьком поселке Лезье (Сологубовка). Здесь было открыто самое крупное из существовавших доселе немецких воинских кладбищ: на площади в несколько гектаров захоронены останки 20 тысяч солдат вермахта, погибших в Ленинградской области и на Карельском перешейке (через несколько лет их должно быть 80 тысяч). Об этой истории много писали: демократическая пресса неоднократно заявляла о «конце вековой вражды», а красные газеты, напротив, анонсировали «окончательную победу гитлеризма». И все-таки последующие события показывают, что «гитлеризму» на русской земле победить не дадут. Благо твердые патриотические позиции заняли российские власти: немцев все чаще и чаще ставят на место, напоминая, что «фашистские покойники» здесь лишь в гостях…
Например, волонтеров «Народного союза» (немецкая организация, занимающаяся воинскими захоронениями) вынудили убрать с кладбища один из могильных крестов, напомнивший местному чиновнику знаменитый «железный стандарт» нацистов. А потом принудили исправить памятную надпись на плите у входа в некрополь «Немецким солдатам 1941-1945». В ней тоже усмотрели антигосударственную ересь: «В 1945-м немцы на Ленинградской земле не погибали. А превращать Сологубовку в общесоюзное кладбище мы не дадим…» Примечательно, что заявили это те люди, которые еще совсем недавно готовы были голову сложить за «межнациональное примирение». Среди них и профессиональные миротворцы - руководители организаций российско-германской дружбы. В глухой оппозиции начинаниям немецких «народников» оказались также и несколько ветеранских советов. Сами ветераны, впрочем, относятся к факту существования «вражеского кладбища» неоднозначно. Кто-то от одного упоминания о Сологубовке впадает в ярость (и их, в отличие от чиновников, можно понять). А другой просто махнет рукой: «Чего теперь делить? Земля у мертвых одна…»
Те, кому память о людях дороже памяти о врагах, и собираются отныне в Сологубовке. И к русским и к немецким могилам возлагаются венки. Над теми и другими говорят и вспоминают о жертвах войны, радуются наступившему миру, беспокоятся о будущем. Впрочем, и здесь находится место для обиды. И вполне обоснованной. «До чего ухоженное кладбище, говорят старики в Лезье: с Синявино не сравнить…» Действительно сравнивать сложновато. И даже страшновато. Земля у мертвых одна, а вот люди на этой земле разные. Во время выступления главы администрации Кировского района господина Алферова в Синявино его заместитель рассказывала корреспондентам о «проводящейся реставрации мемориала». И говорилось все это над потрескавшейся могильной плитой, большинство фамилий на которой уже даже не читается. В плачевном состоянии находится и вся остальная «вечная память». На вопрос о причинах задержки восстановительных работ был дан привычный ответ: «Все упирается в средства». Ах, средства, средства… Их нет даже на гробы для останков советских солдат, которые сотнями «поднимают» областные и городские поисковики. Ребята рассказывают, что Алферов не раз указывал им на дверь: «Вы там ковыряетесь, а отдуваюсь за вас я. Лишние проблемы создаете». О чем это говорит? О бездушии, жестокосердии или человеческом безразличии?
Вы думаете, что история с Сологубовкой – единственный эпизод? Отнюдь. Подобная картина повторяется не только в России, но и в ее бывших социалистических республиках. К примеру, общество «Черный крест» (Австрия) выделило большие средства для обустройства в Черновицкой области в Украине заброшенных кладбищ, на которых покоятся австрийские, немецкие и российские военнослужащие. Обратите внимание, в том числе и российские! Десятки тысяч захоронений - в селе Звенячин. Еще 13 тысяч австрийцев, немцев и русских лежат в разрушенных могилах других районов. В связи с тем, что жители области никогда не заботились о могилах воинов, погибших на Буковине во время двух мировых войн, общество «Черный крест» собирается соорудить за свой счет в селе Валя Кузьмина некрополь. Однако и тут достается «Черному кресту» уже от украинских чиновников. Они ставят бюрократические препятствия австрийскому обществу и пытаются присвоить часть денег, предназначенных для обустройства захоронений.
А Белоруссия? Можно задать резонный вопрос: почему могилы немецких солдат в Беларуси превращены в стройплощадки и дачные участки? А мародеры до сих пор продолжают вскрывать могилы в поисках военных сувениров?
Возможно, кому-то эти проблемы по прошествии стольких лет покажутся неактуальными. Но до сих пор люди разных стран продолжают искать места захоронения своих близких. Ищут и наши соотечественники и немецкие граждане своих отцов и братьев, погибших во время войны. Российско-немецкая фирма «Интерпартнер» так же не остается в стороне от участия в этом процессе. В этом году с ее помощью была предпринята очередная экспедиция по местам боев на Смоленщине в поисках захоронений погибших немецких солдат. Конечно, трудно говорить о необходимости захоронения останков немецких военнослужащих, когда до сих пор не предан земле по христианскому обычаю прах погибших советских солдат. На этом фоне памятные знаки немецким воинам выглядят, как упрек, подчеркивающий наплевательское отношение к собственной памяти. Тем не менее, нельзя не признать, что решать проблему все-таки надо. И вряд ли сегодня, по прошествии более, чем полувека, правомерен вопрос о том, “свой” это или “чужой”. Право на могилу имеет каждый.