Новый год в Париже
N1, 2006 (3). Ирина Белова, Париж.
Вопреки распространенному мнению о ресторанах, загородных замках и экзотических курортах парижане предпочитают встречать новый год на улице. Конечно, не всякая улица подойдет. Самые любимые в этом отношении места: Елисейские поля с площадями Конкорд и Шарль де Голь, Трокадеро (лучшие места - на эспланаде Шайо, но их занимают, как кажется, с утра), набережные и мосты, откуда открывается наибольший обзор. Праздничная артиллерия расположена на Марсовом поле, поэтому наиболее удобны западные перила мостов.
31 декабря, 10 часов вечера. Автомобильное движение перекрыто. Учитывая, что Сена поднялась метров на 10, и скоростное шоссе по обоим ее берегам вместе с нижними набережными затоплены, об автомобилях можно просто забыть.
Я подхожу к мосту Александра III. Прелестные петербургские фонари освещают всю его длину. Мутная вода с огромной скоростью протекает под самыми пролетами моста и плещется на ступенях спусков к тому, что раньше было набережными. Движение по Сене закрыто и только скоростной полицейский катер, подобно Духу Божьему, носится над водами. Должно быть, проверяет, не захлебнулась ли одна из подмостных кариатид.
Западный бордюр моста уже оккупирован полностью, я устраиваюсь на восточном. Обзор получается даже лучше, потому что можно наблюдать и за предполагаемым салютом и за событиями на самом мосту, и если сильно вывернуть голову, то можно увидеть и все ту же Конкорд. Ну а если с головой еще и шею поворачивать, то и до Сите достать можно.
Вокруг что-то непрерывно взрывается. Причем какие-то устройства взрываются сразу, другие издают в полете дикий свист и взрываются уже потом, третьи просто свистят и не взрываются – это даже приятно. И кажется, что все эти заряды летят в мою сторону. Проходящие мимо группы одеты в некоторое подобие карнавальных костюмов. Большинство людей держат большие сумки, в которых мелодично перезванивают бутылки.
Между тем у меня появляются странные ощущения в области головы и желудка. Как будто, температура, и кружится голова. Вот опять. Нет, это просто мост качается… Боже мой, да это же мост качается! Напор воды в реке раскачивает мост Александра Третьего, как тростинку на ветру. Естественно, он ведь железный. Да еще кто знает, чего эти петербургские умельцы в сталь не доложили. Сейчас набегут еще несколько тысяч наивных зрителей - он и развалится. Надо бы перебраться на каменный мост. Следующий мост - легкомысленный мост Инвалидов, его вообще может запросто смыть потоком. Придется остаться здесь с риском для жизни. Впрочем, сейчас везде риск для жизни.
Группа французских дедушек и бабушек справа заканчивает вторую бутылку и начинает все более активно приставать к прохожим. Плывущая по мосту Новая Русская в ненужной здесь шубе, перекрывая грохот от неутомимых террористов, задает почти философский вопрос: “А почему Александра Третьего?”. Вся группа вопрос игнорирует. Пробегает с десяток японцев. Бесполезно! С их ростом они уже никуда не успели.
Сегодня не холодно: градусов 8-10, почти нет ветра и, несмотря на низкую облачность, дождь совсем не идет. С точки зрения праздника было бы лучше, если бы шел дождь, снег и что угодно, только бы не было этих низких туч. Время приближается к двенадцати. Под одобрительный гул толпы на стенах дворца Шайо вспыхивают вполне библейские огненные письмена, загорается непонятного происхождения свет на Марсовом поле, и все начинают говорить друг другу “Bonne Annee!”, вскрывать шампанское и разворачивать бутерброды. Почему это я не догадалась захватить с собой утиную ножку или хотя бы бутерброд с икрой.
Между тем, дальний свет становится ярче, вспышки интенсивнее, Эйфелева Башня дымится - там определено что-то происходит. Она испускает фейерверки каждым стальным пролетом в отдельности. В начальной стадии этого не видно из-за домов, но постепенно взрывы поднимаются выше. Башня сама сейчас похожа на один большой фейерверк, и изнутри еще выстреливает потоками разноцветных огней, поднимающихся все выше. При каждом новом залпе французская старушка начинает причитать “si est jolie, que si est jolie!”.
Когда Башня полностью отстрелялась, пришло время настоящего фейерверка. Тяжелая артиллерия сделала первый залп по облакам. Мдаа… На полминуты над Парижем стало светло как днем. Симпатичная черная тучка превратилась в большое Белое Солнце Пустыни. Но никакого фейерверка, никаких разноцветных, переливающихся миллионом цветов сказочных огней никто, понятно, не увидел. И хотя старушка привычно воскликнула:”mais si est beau!”, первый залп оказался последним. Тратить заряды на подсветку облаков, которые, пропитавшись пороховым дымом, еще и прольются кислотным дождем, не стали.
Тут же выяснилось, что склад боеприпасов у местных террористов еще полон, и они принялись его опустошать с особой интенсивностью. То ли я уже привыкла к этой микро-войне, то ли в их действиях появился некоторый дизайн, но теперь от этого зрели-ща можно получать удовольствия. Разноцветные ракеты повисали симпатичными зонтиками метрах в тридцати над мостом. У кого-то нашлась целая пусковая установка. Что-то огненное с шипением взлетает в воздух и разрывается белыми звездами совсем низко. Вокруг устройства, извергающего белый огонь, устроили хоровод с песней на непонятном языке. Башня к этому времени стала похожа на непрерывно и по всей длине переливающийся бенгальский огонь.
Обманутая в своих иллюминационных ожиданиях толпа начала двигаться в разных направлениях, неутомимо повторяя “Bonne Annee” и оставляя после себя горы частично уже битых бутылок. Вся Конкорд усыпана стеклом. Надеюсь, что на завтра у городских служб не запланирована очередная забастовка. На Шанз-Элизе крутятся огненные мельницы и неоновые колеса. Тысячи людей сейчас там энергично давят друг друга. Рю Руайаль накрыта электрическим огненным ковром. Очень практично - будет там ясное небо или нет, электричество куда надежнее.
Потоки людей растекаются по более узким улицам, источающим техно-поповую и латиноамериканскую музыку. Праздник продолжается.