Режиссер с Бульвара Капуцинов
Интервью режиссера Аллы Суриковой
Газета “Соотечественник”, № 25 (Декабрь, 2007)
Кажется, Алла Ильинична Сурикова никогда и нигде не признавалась, что фильм «Человек с Бульвара Капуцинов», уже ставший классикой и признанный лучшим фильмом прошлого века о кино, что этот фильм она снимала о себе самой. Возможно, она посчитала такое признание не скромным, а, может быть, и в самом деле никогда об этом не задумывалась. Но факт остается фактом, Человек с Бульвара Капуцинов, активно проповедующий добро средствами кинематографа, человек, безумно влюбленный в хорошее кино и пытающий передать эту любовь всем, кто его окружает – это она сама.
Сегодня Алла Сурикова является признанным и любимым зрителями режиссером, она отдает кинематографу все свои творческие силы: снимает фильмы, преподает кинорежиссуру на Высших режиссерских курсах, возглавляет фестиваль комедийного кино «Улыбнись, Россия!», руководит мастерской молодых режиссеров, студией “Позитив-фильм”. В рамках Недели российского кино Алла Сурикова привезла в Вену свой новый фильм «Вы не оставите меня». В короткий перерыв между творческими встречами она согласилась ответить на вопросы нашей газеты.
- Алла Ильинична, вы не первый раз в Вене, у вас уже был случай побывать в австрийской столице и снимать здесь кино. Каковы ваши впечатления от Вены?
- Это произошло на съемках картины «Чокнутые». Одним из главных героев фильма был австрийский инженер Отто фон Герстнер, которого играл австрийский же актер Ульрих Плайтген. Этот человек ехал в Россию XIX века, чтобы строить железную дорогу - факт исторический. Но, конечно, это не был документальный фильм, поэтому делался со всякими допущениями, с иронией. Здесь, в Вене, мы должны были снимать ту часть, которая по сюжету в Вене и происходит, и снимать в Лондоне те эпизоды, когда группа русских товарищей отправляется к Стивенсону за паровозом. Но поскольку по деньгам поездку в Лондон мы не тянули, то венская Ратуша с ее колонами сыграла роль офиса Стивенсона. Венские улицы плюс немного дыма, изображавшего лондонский туман, вполне сошли за Лондон.
Работалось нам здесь замечательно. Я когда работаю, вижу только то, что мне нужно, а все остальное не имеет значения. Поэтому впечатлений было мало. Один раз группа выбралась на экскурсию, и то я на эту экскурсия не поехала – был всего один выходной день, я готовилась к следующей съемке. Запомнила только, что Вена хороша собою, что в оперном театре шел мюзикл Cats, на который мне продюсеры взяли билеты. А, кроме того, мой отец освобождал Вену во время войны и впоследствии рассказывал, какой это замечательный город.
Картина называется «Чокнутые», потому что она о людях, настолько преданных своему делу, что ничего больше вокруг себя не видят - вроде меня.
Сегодня я приехала вместе с российской делегацией показывать картину. Это приятное дело. Я уже один час общалась со зрителями. Они задают интересные вопросы. Часть зрителей были русские, но были и австрийцы, которые проявили большой интерес к картине. Русский мальчик, возможно, сам, а возможно, и по подсказке родителей, которые следят за российским кино, спросил меня: «скажите, пожалуйста, как вам удалось уговорить Боярского снять шляпу?». На самом деле я не уговаривала его, потому что он очень хотел сниматься в этой картине, ему приятно было играть отца своей дочери, которую он обожает. Он даже усы частично сбрил, а мог бы сбрить и полностью, если бы это понадобилось по сценарию.
- В вашей новой картине «Вы не оставите меня» действие происходит в 1951 году. Сегодняшний российский кинематограф обращается к эпохе 50-х – 70-х годов довольно часто и с какой-то ностальгией…
- Для многих художников это попытки осмысления предшествующей эпохи, нашей истории. У каждого это осмысление - свое. Да, ощущается ностальгический настрой. Наверное, это ностальгия по доброте советского кино, по дружбе народов - извините за пафосные слова, - которая была. Она ведь в глубине души осталась. Вражда существует между политиками, между людьми власть предержащими. Им очень важно заявить о себе, что они главные, что они - президенты. А люди, они только страдают от того, что разъединены. Я знаю это. За редким исключением оболваненных граждан, решивших побряцать национальным самосознанием, в основном людям очень не хватает нормального общения, свободы передвижения, нормальных культурных и торговых связей.
- Ваш фильм кончается на трагической ноте, но в целом трагическим не является.
- Это и было моей задачей, потому что фильмов про то, какая это была тяжелая черная эпоха, достаточно, и будут делать еще о том, какой это был ужас, кошмар. Это и был ужас, но мы жили в то время. Мои родители, которым посвящен фильм, в то время были молоды, они любили, смеялись, ревновали. Человек так устроен, что в любое время, какой бы террор ни стоял на дворе, если жизнь в нем играет, он будет любить, искать любовь, смеяться, шутить, ревновать, даже у края пропасти.
Поэтому моя картина о любви на фоне эпохи. Я старалась не выдавливать из каждого кадра эту самую эпоху. Любовь, человеческое достоинство, одиночество художника во все времена. А эпоха вышла на первый план ближе к концу картины. Причем она ударила по героям из-за кадра. И то героиня об этом ничего не знала. История необычная, неординарная.
Повесть Сергея Ашкенази, по которой я написала сценарий, как раз и привлекла меня своим настроением, возможностью вышивать атмосферу, а не бить сюжет. Там много моментов, что называется, тонких, на грани, не для всех уловимых. Поэтому я волновалась за австрийского зрителя - в такой картине очень важен перевод, нюансы слов. Например, герою Фоменко, великому скрипачу вроде Гилельса, герой Балуева говорит: «Буду в Москве - заскочу?». На что Фоменко отвечает: «Да, дома всегда кто-то есть». То есть он его не приглашает, а разрешает зайти. По-русски это понятно, но перевод здесь не может быть дословным, он должен быть сделан с учетом менталитета зрителя. Или, например, разговор об актрисе, которую режиссер хотел бы сделать Офелией: «Хочу актрису с сильным, очень мощным женским началом». На что главный герой отвечает, что «у нее начало больше похоже на конец».
Поймет ли австрийский зритель эту игру слов с двойным значением? Или этот ускользающий, уходящий, подслушивающий за дверью директор - нюансы, понятные нашему зрителю. Понятны ли они для австрийского зрителя, не знакомого с эпохой подслушивания, подсматривания, доносов?
- В большинстве ваших фильмов играет звездный состав актеров. Это результат вашей «кадровой политики», или актеры сами выстраиваются к вам в очередь за ролью?
- Вы знаете, я люблю актеров, которых снимаю, и, в принципе, снимаю актеров, которых люблю. В этой картине, когда мы поняли, что не сможем снимать в Питере, а у меня там целая плеяда любимых питерских актеров, мы решили от них отказаться. Приходилось считать каждую копейку. Актеры хотят сниматься, поэтому готовы делать это даже за те небольшие деньги, которые мы можем им предложить. Но актеры хотят и зарабатывать. На одной картине заработать трудно. Актерам предлагают одновременно две-три роли, а популярных актеров зовут и в четыре картины одновременно. Но когда их приглашают на съемки, они умалчивают о прочих своих планах. И вот, съемки идут полным ходом, и выясняется, что есть еще одна картина, еще спектакли, и еще многое другое, возникают сложности с графиком. Приходится за один день снимать то, что планировалось снимать три дня.
В этой картине есть эпизод, увидев который, Александр Балуев искренне удивился: «я же не снимался, откуда я здесь?» Это была сцена, которую мы снимали три дня, а Балуев мог участвовать только один день. Пришлось найти дублера, похожего на него. Сделали усы, парик, ту же одежду – дублер появляется в кадре в основном спиной и подмены не замечают. Иногда, на проходных эпизодах можно себе позволить дублера. Например, Лиза Боярская, сидит с героем, слушает музыку. Лицо ее, а рука в кадре не ее - на общем плане сидела дублер.
Такая вот «кадровая политика».
- Бюджетные сложности были всегда. Но ваши фильмы никогда не выглядели низкобюджетными.
- Бюджет картины «Человек с Бульвара Капуцинов» был 750 тысяч рублей. По тем временам это была вполне нормальная сумма. У актеров были определенные ставки. Никто не выкручивал руки, никто не требовал десять тысяч долларов в день. Помню, что Андрей Александрович Миронов, актер высшей категории, за картину «Будьте моим мужем» получил 5 тысяч рублей. Это были приличные деньги, столько же стоили «Жигули». Если картина получала большое количество зрителей, что и произошло с фильмом «Будьте моим мужем», появлялась возможность заплатить еще вторые «постановочные». Помню, я встретила Андрея Миронова, когда он шел по вестибюлю «Мосфильма», только что получив вторые пять тысяч. Он остановился, поцеловал мне руку и сказал: «ни одна женщина не платила мне такие большие деньги».
Конечно, сегодня жизнь заставляет и актеров, и продюсеров диктовать свои условия. Приходится подписывать договоры, которые требуют от актеров определенное количество дней полностью принадлежать картине. Если что-то срывается, то расходы на дополнительные съемки должен нести тот, по чьей вине срывается. Но практически это пока не работает. Может быть, не теми суммами мы еще оперируем. Все-таки зарубежные актеры уровня того же Александра Балуева стоят совершенно другие деньги.
Я снова говорю об актерах, но я работаю в жанре комедии, и хороший актер – главное в этом жанре.
- На пресс-конференции, посвященной открытию Недели российского кино, отмечались нынешние достижения российского кинематографа. Что, на ваш взгляд, еще не сделано?
- Меня волнует сейчас развитие кино для детей. Я бы хотела, чтобы оно достигло хотя бы доперестроечного уровня, потому что наши дети имеют право получать фильмы на родном языке с родными героями. И детское кино, как говорили писатели, надо делать так же, как для взрослых, только еще лучше. К сожалению, на детское кино, на детские сказки не даются те деньги, которые следовало бы давать. Телевидение не показывает в достаточной мере детские программы и детское кино из-за того, что телевидению запрещено прерывать такие программы рекламой. Идея вроде бы была хорошей, но детские передачи стали телевидению невыгодны. Не поддерживаются ни спонсоры, ни инвесторы, вкладывающие деньги в детское кино. А надо было бы их поддерживать, поощрять, найти возможность освобождать от налогов и т.д.
- Ваши ближайшие планы?
- Я делаю фестиваль «Улыбнись Россия!», в этом году был восьмой фестиваль, то есть фестиваль существует уже восемь лет. Комедия тоже нуждается в серьезной финансовой подпитке, потому что это трюки, это другое количество дублей. В советское время существовало положение о выработке метров или минут в смену, и давались лишние минуты на комедию и на детское кино.
Еще я руковожу мастерской молодых режиссеров. Очень хочу, чтобы ребята могли снимать, я им в этом помогаю. Ну, и сама хотела бы снять комедию, буду рада, если что-то получится.
Комедия у Аллы Ильиничны не может не получиться. Пожелаем же ей еще большого числа замечательных фильмов и интересных проектов.
Сергей Тихомиров